Что было на месте закрытого Саровского монастыря до создания КБ-11 и почему именно в этом месте было принято решение открыть будущий ядерный центр? В преддверии 80-летия со дня образования РФЯЦ-ВНИИЭФ сотрудник ядерного центра, саровский краевед Сергей Егоршин поделился некоторыми фактами из истории нашего города.

Монастырь закрыт, здания и имущество конфискованы

23 января 1918 года был опубликован декрет Совета Народных Комиссаров «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». В параграфе 12 было записано так: «Никакие церковные и религиозные общества не имеют права владеть собственностью. Прав юридического лица они не имеют». По сути, это был сигнал местным властям на поэтапную экспроприацию церковных ценностей в свою пользу. Каковая через короткое время и началась. 

15 марта 1918 года председателю Темниковского исполкома С.И.Лебедеву из монастырской казны было отпущено 15 тысяч рублей. В июне 1918 года из закромов Саровского монастыря для нужд Красной армии было изъято 6700 пудов зерна, крупы и муки, 29 лошадей для солдат. В то время в пустыне проживали и кормились 837 человек (из них 400 человек братии, более 300 трудников, мастеровых и рабочих). В 1922-м уездная комиссия дважды изымала у монастыря ценности – в основном, драгоценные камни металлы из риз икон в соборах и раки прп. Серафима.

Летом 1926 года был арестован последний, шестнадцатый игумен монастыря Мефодий и с ним четыре иеромонаха. В пустыни оставались еще 160 человек, причем половина из них немощные старцы и больные. Без старшей братии духовная жизнь в монастыре фактически закончилась – каждый молился у себя в келье.

24 марта 1927 года в Москве состоялось заседание Антирелигиозной комиссии Политбюро ЦК ВКП(б), на котором было принято решение о ликвидации Саровского монастыря и вывозе мощей прп. Серафима Саровского в Москву. 28 марта был утвержден состав комиссии для ликвидации монастыря и мощей. Её возглавил руководитель пензенского ОГПУ, член бюро пензенского Губкома партии тов. Тарашкевич Иосиф Владиславович. Под его руководством 5 апреля 1927 года в храме Живоносного Источника были вскрыты мощи Серафима Саровского. 

На фото. Вскрытие мощей преп. Серафима 5 апреля 1927 года в Саровском монастыре. Крайний справа - И.В.Тарашкевич

После вскрытия и обследования мощи прп. Серафима были вложены в синий просфорный ящик и отправлены в Москву в антирелигиозный музей, размещавшийся тогда в Страстном монастыре. Так была перевернута последняя страница в истории православного монастыря Саровская пустынь.

Имущество и здания монастыря были конфискованы и взяты под охрану управлением ОГПУ по Пензенской губернии. 20 октября 1927 года президиумом Пензенского губернского исполкома было принято решение о передаче зданий бывшего Саровского монастыря в распоряжение центральных органов, а они к лету 1928 года решили разместить в нем учреждения для беспризорных.

Так начался новый этап истории Сарова – период дислокации в поселке исправительно-трудовых учреждений.

Детская трудовая коммуна имени В.В.Шмидта

В 1921 году в СССР насчитывалось около 7 млн малолетних бродяг, оставшихся после Первой мировой и Гражданской войн без родителей. После окончания Гражданской войны начался социальный эксперимент – было создано несколько детских коммун. Например, Антон Семенович Макаренко при поддержке председателя ВЧК Ф.Э.Дзержинского в 1921 году недалеко от Полтавы создал коммуну им. М.Горького для несовершеннолетних правонарушителей. А затем в 1926-м он же под Харьковом открыл коммуну им. Ф.Э.Дзержинского для беспризорников.

Аналогичная трудовая коммуна была организована и на базе Саровского монастыря в июне 1928 года. Наркомат труда СССР присвоил ей номер 4 и имя Василия Владимировича Шмидта, тогдашнего народного комиссара труда.

Первые несколько сотен воспитанников были доставлены в Саров в июне. А в сентябре 1928 года прибыли 2260 человек. Максимум численности воспитанников был достигнут в декабре этого же года – 3728 детей. Есть предположения, что Саровская коммуна №4 была крупнейшей в стране.

Целью создания коммуны было «перевоспитание беспризорников через вовлечение воспитанников в трудовые процессы». При этом трудовой процесс, по-видимому, являлся главным фактором перевоспитания. В списке работников трудовой коммуны были администраторы, культурные и медицинские работники, производственный персонал, но ни одного педагога-преподавателя. Очевидно, образованием детей коммуна не занималась. 

Состав воспитанников был разновозрастный. Младших воспитанников к работам в мастерских по требованиям техники безопасности не привлечешь, а ежедневных учебных занятий, где учат писать и читать, нет. Соответственно, младшие оказались незанятыми, фактически брошенными. Хотя попытки образовательной работы в коммуне имелись – были созданы свои духовой и симфонический оркестры.

На фото. Построение Детской трудовой коммуны Наркомата труда СССР №4 имени В.В.Шмидта

Практически с первых же дней существования коммуны началось бегство детей.

В основном, в Саров направлялись беспризорники из больших городов СССР: Москвы, Харькова, Киева, Одессы. На 85-90% это были уголовники, среди которых встречались рецидивисты и убийцы.

По свидетельству очевидцев, порядки в коммуне мало чем отличались от тюремных. Авторитетом в коллективе воспитанников обладали «рецидивисты и испытанные воры».

С весны 1929-го из коммуны ежемесячно бежали 200-300 человек. В списке воспитанников на 1 февраля 1930 года осталось 1912 человек, 213 из которых были отнесены к категории «неисправимых».

О состоянии производственной базы в Сарове идет речь в докладной записке члена президиума Окружной плановой комиссии Магнусова, написанной в июле 1929 года, т.е. через год после создания коммуны: «Подавляющее большинство мастерских в момент осмотра не работало. В токарной, слесарной и деревообделочных мастерских оборудование только устанавливалось. Работала кузница, видимо, еще монастырская, сапожная и швальная (портняжная) мастерские. Они выпускали обмундирование для воспитанников коммуны. Шорная и галантерейная мастерские стояли из-за отсутствия сырья. Производственный план не выполнялся».

Вслед за воспитанниками разбегались и специалисты (мастера-преподаватели) по причине непрекращающихся дрязг среди руководства коммуны и из-за скверных бытовых условий. Поскольку воспитанников кормили плохо, распространилось воровство продуктов. Часто колонисты обменивали свою одежду и обувь на водку в близлежащих деревнях.

В итоге управляющего коммуной Ф.М.Пазина сняли с должности за «политнеграмотность» и назначили его заместителя П.К.Бендрупа. Именно Бендруп предложил проложить ветку узкоколейки от станции Берещино до Сарова. Он предполагал, что здесь можно наладить заготовку леса не только для нужд коммуны, но и для столичных лесозаготовительных организаций. И именно усилиями Бендрупа старшие воспитанники колонии были привлечены к строительству ветки «Саров - станция Берещино «Узкая», примыкавшей в Берещино к основной линии узкоколейки «Ташино-Шатки».

В феврале 1929-го узкоколейка была принята в эксплуатацию, и богатые лесами мордовские земли стали снабжать древесиной крупные организации Москвы.

Однако создать эффективно работающее предприятие из детской трудовой коммуны №4 так и не удалось. И в 1931-м коммуна была расформирована. Но узкоколейка осталась и позднее оказалась крайне востребованной.

На фото. Ф.Э.Дзержинский, В.В.Шмидт

(Продолжение следует)