На прошлой неделе Саров проводил в последний путь замечательного человека, основателя и председателя саровского исторического общества «Саровская пустынь», спортсмена, учёного Анатолия Александровича Агапова.
Журналистская профессия – хочешь не хочешь – сталкивает со множеством людей разных профессий, возрастов, убеждений и увлечений. Иного встретишь – и скоро позабудешь, а кто-то остаётся с тобой навсегда. Сейчас уже и не вспомню первую нашу встречу с Анатолием Агаповым. Должно быть, это случилось, когда несколько энтузиастов краеведения и истории задумали основать при городской газете «Панорама» историческое приложение – газету «Саровская пустынь». С кем же было советоваться по этому поводу, как не с Агаповым, который руководил «одноимённым» историческим обществом. Вряд ли в начале девяностых кто-то знал об истории нашего города больше, чем он. А, может быть, это было в те дни, когда Агапов со своей дружной командой искал утерянный вход в саровские подземелья. Как бы там ни было, но за годы тихой и ненавязчивой нашей дружбы мы, образно говоря, съели пуд соли. А может, и не один. И чем больше узнавал его, тем больше удивлялся и уважал. За острый ум, необычайный кругозор, за умение слушать и слышать, за неиссякаемую энергию и неистощимость идей.
Судьба занесла его в Саров, нет, тогда ещё в Арзамас-16 в 1971 году после окончания Харьковского авиационного института и службы в армии на крайнем севере – «два полярных дня и две полярных ночи», - любил говорить он. Приехав в суперсекретный закрытый город, он вряд ли предполагал, что когда-нибудь вновь окажется за полярным кругом. Но оказался – и не где-нибудь, а на испытательном полигоне на Новой Земле.
Но для «публики» и для городских журналистов он был в первую очередь ходячей энциклопедией; если вас что-то интересовало в истории Сарова и Присаровья – к Агапову!
Мне в поисках интересных историй довелось с ним немало попутешествовать – и по Присаровью, и за тысячи километров от Сарова. То мы едем в Псков к месту Ледового побоища, то продираемся по узким пещерам Сканова монастыря, то ищем историю старца Фёдора в Заволжье, едем на спокойную ещё Украину и в «не наш пока» Крым или на празднование 100-летия Шолохова в станицу Вёшенскую. Путешествия быстро проявляют скрытую сущность человека. С кем-то второй раз ни за какие коврижки не отправишься в путь. А вот надёжный, спокойный, всегда доброжелательный и терпеливый Агапов из тех, о ком говорят: с ним я бы в разведку пошёл. Сколько раз приходилось мне к нему обращаться за помощью или советом, и при всей его занятости – ни одного отказа.
Краеведение краеведением, но как-то вдруг выяснилось, что среди интересов его не только история Сарова и окрестностей; какой стороны городской жизни ни коснись, Агапов так или иначе имеет к ней отношение.
Однажды, к его очередному юбилею я написал очерк с названием «Семь жизней Анатолия Агапова», в котором попробовал посчитать, сколько у него главных, наиболее важных по жизни дел. Насчитал семь: семья, работа, авиация, политика, спорт, история, путешествия. И это не было преувеличением. Работая в ядерном центре, что само по себе требовало немало сил, он с азартом брался за массу других интереснейших дел. Причём одно увлечение словно бы тянуло за собой другое, а то – третье. Так, например, получилось и с краеведением, увлечение которым началось с туризма.
«В 1976 году я отправился в поход на Тянь-Шань, - вспоминал Агапов. - Коллега, Алексей Фёдоров, всю дорогу засыпал вопросами: «Вот ты знаешь, где ты живёшь, где твои дети растут? Кто такой Серафим Саровский?» Я не знал. Видел в городе старую колокольню, больше о прошлом — никакой информации. Вернувшись в город, пошёл в городской музей – знаете, какие раньше музеи были: исторической экспозиции никакой, зал трудовой славы, зал боевой славы и чучела. Подошёл и говорю: расскажите про монастырь, что тут был раньше. А директор музея мне отвечает: «Еще раз спросите об этом, вас заберут». Пришлось самим заняться этими вопросами. Мы создали при Доме ученых историко-философский клуб (тогда клубы по интересам были делом популярным). Кстати, из тех, кто ходил в этот клуб, некоторые позже стали священниками». Оттуда же выросло историческое объединение «Саровская пустынь».
Если оглянуться назад, выходит, что он был первопроходцем многого нового в городе. Дельта- и парапланеризм? Да. «Я ещё в армии начал строить первый свой дельтаплан, - с улыбкой вспоминал Агапов. – Когда начальство узнало – ужаснулось: какой дельтаплан! Норвегия в двух километрах! И дельтаплан немедленно сожгли от греха подальше…» А уже в Сарове не только мастерили первые дельтапланы, но и испытывали их на окрестных горках; потом пришло и время парапланов.
Виндсёрфинг? Тоже да.
Туризм – естественно.
Даже к становлению в Сарове клуба самодеятельной песни приложил руку и сердце.
Вот и в политике он был таким же. Как сказал о нем бессменный депутат горсовета, а потом гордумы Иван Ситников, «спокойный, взвешенный, трезво мыслящий Анатолий Агапов не суетился, работал системно, что обещал – делал, чего был не в силах сделать – не обещал».
Так вот о «семи жизнях»: а ведь на самом деле каждое из этих дел, увлечений для иного человека могло само по себе стать основным делом жизни, а Анатолий Агапов ухитрялся всё это полноценно и с полной отдачей прожить одновременно. Да еще и увлечь других.
Летописец Агапов и сам – яркая страница в летописи города: вряд ли кто-то сделал для сохранения исторической памяти Сарова столько, сколько успел сделать он.
С ностальгией вспоминаются вечера в редакции или в музее «Саровской пустыни», когда за чашкой чая строили планы путешествий, намечали темы будущих очерков. Казалось бы, совсем недавно обсуждали мы с ним судьбу «Саровской Либерии» - библиотеки Саровского монастыря; и казалось, впереди много еще планов и нераскрытых тайн, ведь Агапов вечен… Но…
Но всё, что он сделал, останется с нами.
Автор публикации - Александр Ломтев.
Фото из архива газеты «Саровская пустынь»


